Версия для слабовидящих: Вкл Выкл Изображения: Вкл Выкл Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A A
15 февраля 2018
Возрожденный Цезарь не пощадил зрителя.
Новая постановка художественного руководителя театра "Модерн" Юрия Грымова не дала пространства для размышлений, интерпретаций, но оставила четкое послевкусие шока.
Записаться

Полутьма, хлысты, со свистом опускающиеся на обнаженные спины бичуемых, скрежетание саксофона, иерехонский гул духовых, толпы скандирующие славословия обожествленному кумиру. И обелиск последнему в виде… флакона дорогих духов. Тяжелая выжимка из реальности, спрессованных тысячелетий, эпох, и все во имя того, чтобы показать одно: страстная человеческая натура не меняется. Потому-то Шекспир актуален всегда, и будет актуален до тех пор, покуда живет человечество. Как для самого Шекспира были вполне себе актуальны хитросплетения политики и связанных с нею интриг Первого Рима, что спустя столетия звучали как бестселлер, словно светская хроника, которую еще не придумали для повседневного развлечения обывателя. Но уже дурачили того, с размахом и предельным цинизмом, впрочем, как и за столетия до, и столетия после.

Это актуально, и не потому, что выходит на сцену под выборы: выборы как таковые существуют всегда, - прокомментировал свой авторский замысел "Царьграду" худрук театра "Модерн" Юрий Грымов. - Дать кому-то руку для рукопожатия или не дать. Костюмы, которые вы увидите во время постановки на артистах – это собирательный образ, что-то там есть от Византии, что-то - от русской истории, что-то от японской и даже вьетнамской традиционной одежды… Так я поступил специально, чтобы, наверное, запутать зрителя, а когда он запутается, то не станет задаваться вопросом: где это происходит? И будет просто следить за людьми на сцене. Здесь не нужно привязываться к конкретному времени и стране. Это про всех нас. Ничего не меняется. Мир не изменился и не изменится".

Действительно, появившаяся 114 лет спустя на российской театральной сцене постановка шекспировского "Юлия Цезаря" - это целиком авторское видение Юрия Грымова. Здесь он выступил не только в качестве постановщика, но еще сценографом, и хореографом, художником по свету, и музыку, звучавшую в ходе спектакля, тоже подбирал он. Возможно поэтому зрелище получилось предельно цельным, стопроцентно отвечающим задумке режиссера, вызывающим именно те эмоции, на которые он, видимо, и хотел спровоцировать зрителя.

Я хотел сказать о том, что главным героем этой истории в моей интерпретации является народ, - отметил режиссер. -  Это очень важно. Его можно обмануть, и он обманется. Его можно повести не той дорогой, и он признает, а потом осудит, тех, кто вел его. Да, это текст Шекспира, но сознательно купированный нами, в том числе и потому, что в оригинале пьеса идет шесть часов. То есть Шекспир первым придумал своего рода сериальную версию спектакля, и когда вы читаете ее, то постоянно ловите себя на мысли, что, вот это мы уже обсудили три страницы назад, почему я вижу это снова? А все потому, что люди время постановки оригинальной пьесы приходили и уходили из шекспировского театра Глобус... А мы уместили ее в два с половиной часа. И мне кажется, что сегодня правильно именно так. Те, кто любят археологию – читайте пьесу, а спектакль – это мой угол зрения, мой и коллектива театра".

И спектакль получился тоталитарным. По звучанию. По ритму. По подаче. Цезарь, чье имя исступлённо скандирует толпа, выходит малорослым, патлатым, латескно-голым мужичком. И уже ничего не добавишь, ибо предельно ясно, что "не сотвори себе кумира". А вот над его телом Марк Антоний забрасывает в толпу популистские лозунги, возбуждая в людях бунт против заговорщиков, и сразу понятно, что толпа купится и сметет убийц Цезаря. Тут без вариантов, даже если не знать не то, чтобы текста шекспировского произведения (многие ли, действительно знают?), но и надлежащих перипетий античной истории. Как было понятно до того, что Гай Кассий в исполнении великолепного Игоря Яцко, ненавидит Цезаря и исключительно из зависти к нему таки подобьет и Брута, и Цаску на совершение кровавого убийства, где все, вот аккурат каждый из них, запачкают руки в крови. И будут потом разглядывать свои окровавленные ладони – понятная метафора. До предела понятная.

Последняя постановка "Юлия Цезаря" состоялась в 1903-м году, ставили Станиславский и Немирович-Данченко, ставили с успехом, но, несмотря на это ее, кстати, запретили, - рассказывает Юрий Грымов. - Потому что всю последовавшую за тем у нас продолжительную историческую эпоху было принято, что политик должен быть эдаким дедом морозом, хорошим, чистым, принципиальным. А в пьесе говорилось о том, что политики – это тоже люди, которые очень часто бывают совсем неправы, и они нередко совершают преступления. Потому понятно, почему произведение долгое время было запрещено".

Зрителю, посмотревшему "Юлия Цезаря" на площадке "Модерна" в день показа тоже было понятно. И яблоку, как принято говорить, в зале было негде упасть. Вот только на финальном выходе артистов никто не вставал, да и криков: "Браво!" звучало немного. Потому как Грымов – прекрасный визуализатор, вооружившийся прекрасными артистами, замечательной музыкой, первоклассным материалом, не оставил зрителю пространства для рефлексии. Может быть, мы за последние годы слишком привыкли к многочисленным хитрым планам. И возможно приучили себя к тому, что обманываться – это вполне себе неплохо. Но смотреть в очередной раз в зеркало без ретуши и визуальных эффектов, без возможности оправдаться, хотя бы перед самими собой – тяжелое занятие. Редко кому приносящее радость.

Источник

Внимание!
Дресс-код!
В нашем театре на вечерние спектакли принят дресс-код «cocktail» и близкие к нему «formal», «after five». Для мужчин – это костюм или пиджак, возможен вариант без галстука, для женщин – платье или нарядный костюм с брюками или юбкой. В одежде спортивного стиля вас не пропустят в театр! :( Надеемся на ваше понимание.