24 августа 2017
Юрий Грымов представил в Нижнем Новгороде «Трех сестер» без глянца
«Три сестры», актуальные сегодня? Конечно, да! Юрий Грымов снял изумительно тонкий, атмосферный и вместе с тем невероятно смешной фильм (вы, кстати, никогда не задумывались, насколько бесконечно ироничен Чехов?) и показал его нижегородцам до начала официального проката в рамках фестиваля «Нижегородский кинограф» в Центре культуры «Рекорд».
Записаться

Перед началом показа режиссер рассказал корреспонденту «НН» о классике, о своем отношении к классике, вине и богатых лоботрясах, которые не слушают мастеров.

То, что Чехов написал

- Юрий Вячеславович, режиссеры сетуют, что сегодня трудно найти оригинальные новые сюжеты, а вы между тем снимаете классику. Почему вы к ней обращаетесь, как интерпретируете?

- Я не занимаюсь археологией и раскопками. «Три сестры» Антон Павлович написал больше ста лет назад, эту пьесу многократно ставили. Ставить ее в очередной раз с двадцатилетними девушками, как написано у Чехова, мне было неинтересно. Интереснее было сделать так, что всем им по шестьдесят, а некоторым и по восемьдесят. Прежде всего, двадцатилетние с этими ролями не справляются: я много раз видел это кривляние и, как говорится, не верил. Они сами не понимают, что и о чем говорят, ну а артисты в возрасте существуют с этим текстом более органично. Дело не только в том, что за прошедший век старость помолодела - получается вообще другой градус отношений. Как всегда, люди хотят быть востребованными, хотят работать, они говорят о родине и о любви. Кто-то может сказать: «Зачем вы так исказили?». Но ведь я могу ответить: «А почему вы считаете, что исказил?».

- К слову об искажениях и классике. Героиня одной из повести Дарьи Донцовой идет в театр, где дают «Анну Каринину». И зал рукоплещет хеппи-энду: примчавшийся в последнее мгновение Вронский успевает выхватить Анну из-под поезда. Вы как автор фильма «Анна Каренина. Интимный дневник» что можете сказать по этому поводу?

- Нет-нет, я не переделывал Толстого, и Чехова не переделывал. Например, если Чебутыкин у Чехова получает свои знания из газет, то в фильме – из Интернета. Вот такие параллели. А все остальное – как написал Чехов сто двадцать лет назад.

И это значит, что классика актуальна на все времена?

- В этой фразе – весь глянец школьной программы. Кому актуальна? На какие такие времена? Все меняется, а люди остаются теми же: мы – земляне, млекопитающие, всё так же как и прежде производим детей… Сила классики – в том, что она обретает новые формы в новом контексте. Вот вы упомянули Донцову. Поверьте, она не будет никому нужна. А тут идет разговор об интимной стороне жизни у Чехова или Толстого, это личное. Эту историю можно по-разному перекладывать, она будет по-разному звучать. А те люди, которые мнят себя наследниками классиков, знающими, как «можно» и как «нельзя»… Да кто они такие, эти специалисты по Чехову? Что значит «как тогда», это кто там лично был-то, двести, сто пятьдесят лет назад? Поэтому все эти разговоры - на грани ханжества.

Ученики мерзкие, а вино - хорошее

- Вы вели занятия в собственной Школе телевидения и рекламы. Не планируете вернуться к педагогике?

- Нет, мне не интересны учащиеся. Они стали мерзкие. Школа существовала двенадцать лет, и за это время ученики изменились очень сильно, особенно если сравнивать первый и последний наборы. Сменилось отношение к мастерству, к профессии. У меня преподавали Мотыль, Гуэрра, Занусси, и в первые годы люди слушали мастеров, затаив дыхание, а лет через пять что-то стало портиться: люди приносили деньги за образование, но могли не ходить на лекции…

- Вы, как Пьер Ришар и Жан Рено, как Никита Михалков, выпускаете вино. Расскажите, пожалуйста, об этом.

- В Испании я выпускаю вино Midsummer – «Середина лета», потому что у меня день рождения посередине лета. В линейке – двенадцать вин от сухого до десертного крепленого, по ценам от не очень до очень дорогого. Они уже получили три золотые медали и одну серебряную. Сладкое крепленое вино у нас очень хорошее, кагор… В Барселоне, Мадриде и Москве мы присутствуем практически во всех брендовых ресторанах. Но при всей успешности бренда отмечу, что в России вино не так популярно, хотя, конечно, и его пьют (улыбается).

- Считаете ли вы, что реализовались как кинорежиссер?

- Ну что вы, какой я кинорежиссер? И вообще, чем подтверждается, режиссер ты или нет? Я в кино делаю все что хочу, мои иллюзии относительно кинематографа давно растворились. Кино, которое я люблю и исповедую – оно никому не нужно сегодня, к сожалению. Это Тарковский, например. Сегодня нужно развлекательное детское кино.

- Ну, Тарковский никогда и не был слишком массовым…

- Позвольте с вами не согласиться. «Солярис» Тарковского посмотрели 16 миллионов зрителей в нашей стране, все остальные картины – по 10-12 миллионов. Я вообще поклонник советского кино, начинающегося от Эйзенштейна. Года с 1985-го все стали гнаться за Голливудом, который мне неинтересен – есть прекрасное американское кино… которое тоже уже не снимают, все это осталось в 70-х. Очень сильно изменилось само понятие кино. Я чувствую в себе силу и интерес что-то менять. Вот мы мечтаем приехать в Нижний Новгород с театром «Модерн» и показать людям, что театр – это немножко шире, чем принято думать. У нас очень яркие постановки: мы завершили сезон российской премьерой «О дивный, новый мир» по Хаксли – о том, что сейчас происходит, выпускаем лирическую комедию «Матрешки на поверхности земли». Правда, спектакли очень сложные: декорации, свет, 35 человек на сцене и еще 20 за кулисами, так что привезти нас – недешевое удовольствие. Мы ведь не антреприза, когда приезжают три с половиной известных актера и с помощью табуретки что-то изображают на сцене. И, вообще, театр – это роскошь, и в Москве на нас дорогие билеты…

- Является ли необходимым режиссерское образование?

- Вообще образование нужно. У меня, к сожалению, режиссерского образования нет, и я по этому поводу испытываю определенную грусть. Если можно чему-то научиться, почему бы этим не воспользоваться? Я не воспользовался, потому что я - плохой мальчик. Так получилось, что меня выгнали отовсюду, и сейчас учиться мне уже глупо: я в тупик поставлю любого педагога своим вопросами. Да, Феллини не имеет образования, Линч не имеет образования профессионального. Но я не могу сказать, что это правильно.

- Ваши пожелания зрителям? Может, им стоит книжки какие-то читать, в театр почаще ходить?

- Зрители сами разберутся, что им делать. Ну, хорошо и правильно, наверное, не в кино какое-то дурацкое идти, а просто, по-душевному, собраться всей семьей... Поверьте – я зрителю не учитель. Зритель всегда чуть-чуть умнее тех, кто делает кино.

Мария ФЕДОТОВА. Фото Александра ВОЛОЖАНИНА.

Источник: http://www.nnews.nnov.ru/posts/41345

Внимание!
Дресс-код!
В нашем театре на вечерние спектакли принят дресс-код «cocktail» и близкие к нему «formal», «after five». Для мужчин – это костюм или пиджак, возможен вариант без галстука, для женщин – платье или нарядный костюм с брюками или юбкой. В одежде спортивного стиля вас не пропустят в театр! :( Надеемся на ваше понимание.