Версия для слабовидящих: Вкл Обычная версия сайта Изображения: Включить изображения Выключить изображения Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A A
07 марта 2021

Лолита рассказала о роли Агафьи Тихоновны

...Все, чем я занимаюсь в шоу-бизнесе, — это маленький театр одного актера...
Записаться

Лолита Милявская рассказала Forbes Woman, почему считает профессию артиста мужской и предпочитает режиссерский диктат, чем театр похож на шоу-бизнес и что общего у современной женщины с гоголевской Агафьей Тихоновной.

— Как вы пришли в театр? Вы сами искали возможности попробовать себя на театральной сцене или Юрий Грымов обратился к вам и вы приняли это предложение?

— Все, чем я занимаюсь в шоу-бизнесе, — это маленький театр одного актера с моноспектаклем, и на большее я никогда не замахивалась. Выпрашивать роли глупо: ни один режиссер не пойдет на то, чтобы взять кого-то из жалости или по дружбе. Хотя из жалости можно, наверное, попасть в эпизодическую сцену с конями. В маске.

У меня за всю жизнь было три серьезных предложения от очень серьезных режиссеров, работы которых мне преподавали, когда я училась в институте. Но, прочитав пьесы, я отказывалась, потому что понимала, что мне это будет неинтересно. Когда же мне предложили роль в «Женитьбе», я подумала, что с классикой будет интересно в любом случае, даже если я в ней провалюсь. Провал в классике гораздо почетнее, нежели провал в современной пьесе.

— Как вам работалось с Грымовым? Он делал скидку на то, что это ваш первый опыт в театре?

— Нет, не делал, здесь нет такого. Тебе делают скидку, только когда это просто выпускной спектакль в учебном заведении. А когда ты приходишь в профессиональную труппу, тебе могут разрешить поиск, сомнение и трусость на первой репетиции, а потом спрос такой же, как со всех.

— Чем эта постановка «Женитьбы» отличается от классической?

— Здесь не изменен текст, и в этом смысле постановка классическая. Использован абсолютно авторский текст Гоголя, Островского и Чехова — три разные лексики, которые Юрий Грымов уравнял. Незнающий зритель, прошедший мимо такой классики, может даже не определить, где Островский, а где Чехов. Это большая Юрина заслуга.

Все зависит от режиссера: что он видит, что чувствует, какое зерно вытаскивает. В классической режиссуре мы привыкли к гротеску. Мы помним очень яркие характерные роли выдающихся артистов, но вновь ставить такую постановку уже было бы неинтересно. Гении играли все эти роли, поэтому с ними никто не соперничает. Повторять рисунок не имеет смысла. Но Юра нашел в этом тексте большие элементы драмы, и эта стезя, которая граничит с трагикомедией, не была открыта в этих пьесах еще никем. Здесь практически нет гротеска, Грымов его убирает, как только кто-нибудь старается перейти в эту форму.

Я говорила с моими друзьями как зрителями — у всех совершенно разные мнения о спектакле. Мы всегда друг другу говорим правду, у нас редко поются друг другу оды. Но для всех стало откровением то, как качественно можно было соединить три пьесы, чтобы они стали одним большим событием про женщину. Я бы в жизни не додумалась, честно.

Есть пьесы, которые благодаря яркой личности режиссера могут пережить время, хотя сами по себе не столь значимы в жизни авторов. Мне кажется, этот вариант «Женитьбы» — он из этой серии. Я не умаляю достоинства величайших мастеров, но у них есть гораздо более грандиозные произведения.

— У вас была возможность импровизировать при создании образа Агафьи Тихоновны, привнести в него что-то свое? Как вы его развивали?

— Я люблю Юрин театр за то, что у него очень жесткая режиссура. Это видно в каждом спектакле. Для меня есть культовая фигура Мейерхольда, которого я всегда любила больше всех режиссеров, — именно за эту жесткую режиссерскую линию, где актер, если он выбился, быстро входит в русло, и невозможно заметить, что он что-то сделал не так.

У Юры на репетиции ты можешь позволить себе какую-то импровизацию, но не дай Бог на спектакле. Любая импровизация должна быть одобрена. Это абсолютно правильно, потому что актерская природа такова, что тебя может занести куда угодно — и с лишними словами, и с лишними мизансценами. Ты тут же можешь разрушить спектакль и превратить его просто в самодеятельную работу. Когда очень много импровизации, тем более в сырых спектаклях, мы легко можем уйти в антрепризу — поэтому я против импровизации. Когда уже все сыграно — мясо на скелете — тогда может быть, но эту импровизацию должен утвердить Юра. Я за режиссерский диктат.

— Как вы сами относитесь в образу Агафьи Тихоновны? У вас есть с ней что-то общее? Как вы этот образ воспринимаете для себя?

Уважаемые зрители!

В нашем театре принят умеренный дресс-код: допустим нестрогий костюм, классические джинсы, полувечерние платья (стиль smart casual), after five (одежда после пяти).


Просим Вас воздержаться от одежды и обуви спортивного стиля, футболок и маек, а также исключить шорты.


Пусть вечер, проведенный в «Модерне», станет для Вас особенным! Увидимся в театре!

 
«Увидимся в театре!»
Юрий Грымов
arrow-up