Новая жизнь «СТАРОГО ДОМА»

(Пьеса, написанная 30 лет назад, прочитана сегодняшними глазами)
Редко бывает так, чтобы пьеса драматурга – пусть и яркая, пусть и нашумевшая – обрела при жизни автора вторую жизнь. Но именно так происходит нынче с пьесой Алексея Казанцева «Старый дом», написанной еще в 1976 году. Она обошла в свое время сцены столичных и провинциальных театров, имела шумный успех. В известном смысле «Старый дом» тоже готовил перестройку – наряду с другими спектаклями, фильмами, книгами, приучавшими общественное сознание к мысли, что больше «так жить нельзя»…
Пришли новые времена, казалось бы, на этом миссия славно потрудившейся пьесы и должна была закончиться. Но она продолжала бытовать в критическом обиходе, на неё ссылались, её вспоминали. А на днях случилось небывалое: спустя почти 30 лет после написания пьесы состоялось её новое рождение. На сей раз в Московском театре «Модернъ», который всегда был чуток к новой драматургии – вспомним хотя бы фантастический успех спектакля «Дорогая Елена Сергеевна» по пьесе Л. Разумовской, с которого началась жизнь этого яркого, стильного коллектива. Но теперь худ.рук театра, народная артистка России Светлана Врагова решила взять в союзники не братьев Пресняковых, не Евгения Гришковца, Василия Сигарева, Ивана Вырыпаева или любого иного глашатая новой драмы, а – старую добрую пьесу Алексея Казанцева. И, как видится, не прогадала.
«Старый дом» рассказывает простенькую вроде бы историю о мальчике Олеге (О.Царев) и девочке Александре (М.Орлова), которые любили друг друга, но не поженились. Хребет их нарождающейся любви сломала, растоптала общественная мораль. Та самая убогая ханжеская мораль, которая поощрялась политическую и гражданскую сервильность, привычную ложь приевшейся семейной жизни, но была особенно нетерпима, к чистой и светлой юношеской любви, видя в ней один только «разврат». Затравленные кликушеством родителей (особенно сильно играют Шуркиных отца и мать В.Левашов и Н.Меньшова), дружным хором бдительных соседей, среди которых выделяется ретивый управдом Рязаев (блистательная роль С.Пинегина), юные герои из Москвы. Долгие 12 лет они проведут порознь где-то в провинции, чтобы заново встретиться в первопрестольной уже зрелыми, состоявшимися, и, увы, несчастными людьми. Он за эти годы так и не женился, не смог найти свою половину, она, наоборот, с торопливой жадностью трижды побывала замужем, но тоже не сумела обрести сердечный покой.
Горечью веет от сцены возвращения героев в места своей юности. Автор и режиссер словно материализуют пронзительные строки поэта Геннадия Шпаликова, написанные по другому поводу, но имеющие прямое отношение и к тому, что происходит на сцене:
По несчастью или к счастью
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем; -
Ни тебе, ни мне.
Герои бродят по старому московскому двору, в стенах которого они были горестно счастливы, узнают и –не узнают его. Соседи частично повыехали, частично поумерали. Оставшиеся в живых как-то обмельчали. Один лишь Рязаев из мелкого беса превратился в настоящего демона. Сам дом, в котором бывал когда-то Лев Толстой, а потом на протяжении десятилетий стоял немолчный коммунальный гвалт, нынче как-то пообветшал, покосился, утратил былое величие. Старый чердак, где юные герои целовались до сладкой одури, затянуло паутиной и пылью. Да и чувства героев словно подернуло пеплом. В сцене запоздалого свидания бывшим возлюбленным по большому счету нечего сказать друг другу. «Мне холодно, зябко», - несколько раз повторяет Олег. Похоже, холод сковал души, сердца героев, которые когда-то изменили своей любви, самим себе и оказались за это наказаны душевным сиротством, трагическим осознанием того, что жизнь пошла не туда и не так.
Светлана Врагова отказалась от соблазна пополнить своим спектаклем ряды ностальгических ретродрам, которыми нынче забита сцена и особенно телеэкран. С другой стороны, она не идеализирует наступающую эпоху, тревожным предчувствием которой пронизан второй акт спектакля – жесткий, холодный, как и обугленные чувства героев. Врагова, конечно, хорошо знает, что в любую эпоху обстоятельства почти всегда враждебны влюбленным. Свидетельство тому – судьбы Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды, Карениной и Вронского, Григория Мелихова и Аксиньи, Валентина и Валентины, теперь вот – Олега и Александры. Поэтому она вытаскивает из пьесы не сладкую ностальгию по канувшему времени, не «разоблачительный» пафос, ныне, возможно, устарелый, наконец, не провидческие мотивы, сегодня, похоже, наивные, а вечную драму оболганной, преданной, поруганной любви. То, что в итоге и сделало «Старый дом» современной классикой.
Леонид Павлючик